36 Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
³⁷ Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим:
³⁸ сия есть первая и наибольшая заповедь;

(От Матфия. Глава 22)

Следовательно, и в мышлении, и в послушании, а не только в послушании.

Древнейшее доказательство бытия Бога называется космологическим. Исходя из космоса (греческое имя для мира) выносят заключение относительно Бога: из мирового события, всегда имеющего свою причину, относительно первопричины, из движения — относительно первоистока движения, из случайности единичного — относительно необходимости целого.

А не проще ли сказать, что всякое явление имеет причиной другое явление, которое тоже имеет причину и т. д., и бесконечную цепочку причин назвать Богом. Но тогда это не доказательство бытия Бога, а определение Бога, как цепочки причин. И ещё аксиома: каждое явление имеет причину.

Мир как целое — это не предмет, потому что мы всегда внутри него и никогда не имеем мир перед собой как целое. Поэтому невозможно, исходя из мира в целом, сделать заключение относительно чего-то другого, нежели мир.

По-моему, сознание может делать и выводы о всём мире в целом. А о том, о чём нельзя делать выводы – и говорить не стоит. Не верю я в то, что здесь есть содержание.

Все, что есть в мире прекрасного, целесообразного, упорядоченного и тем самым соответствующего известному совершенству, все, что мы с волнением узнаем при непосредственном созерцании неисчерпаемого богатства природы, — все это невозможно постичь исходя из радикально познаваемого бытия мира, равно как и основываясь на материи.

А вот это уже, по-моему, явная ложь, используемая эксплуататорскими классами для того, чтобы внушить эксплуатируему народу, что мир прекрасен, и ничего в нём менять не надо, а революция не нужна. В принципе, я не вижу, как можно опровергнуть точку зрения марксизма-ленинизма, что религия служила эксплуататорским классам. Меня глубоко возмущает безосновательный отказ от этого тезиса после “перестройки”. Ельцина что-ли испугались, который расстрелял инакомыслящих у Останкино?

Но если теперь исходя из этого делают заключение о существовании Бога, благого Бога-творца, то в тот же момент этому противоречит все ужасное, запутанное и беспорядочное в мире. Этому соответствует то основополагающее настроение, при котором мир воспринимается нами как жуткий, враждебный, зловещий и страшный. Заключение о существовании дьявола кажется столь же убедительным, сколь и о существовании Бога.

А где точные определения понятий “Бог” и “дьявол”?

Тайна трансценденции вместе с тем не упраздняется, но углубляется.

Нисколько! Никакой в том тайны нет, по-моему. Существование зла и беспорядка и доказывает бесспорную правоту атеизма.

Это обнаруживается снова и снова: Бог — не предмет знания, он не может быть раскрыт принудительно-убедительным образом. Бог также не предмет чувственного опыта. Он невидим, на него нельзя посмотреть, в него можно только верить.

Это опять не определение Бога. Как можно говорить о том, что не является предметом знания? Это грех. Библия говорит, что мы можем иметь знание о Боге, увидим его, как Он есть, и Иаков видел Бога лицом к лицу. К тому же, Ясперс нарушает заповедь не произносить напрасно имя Господа (Коммунисты эту заповедь свято соблюдали, как и многие другие божественные заповеди).

Обладая ясным разумом и опираясь в своей жизни на принцип всеобъемлющего неведения, он (Сократ) совершенно непоколебимо шел своим путем, не давая потревожить себя никаким страстям: ни возмущению, ни ненависти, ни упрямству; он не делал уступок, не использовал возможность побега и умер с радостным чувством и помыслами, дерзая в своей вере.

По-моему, и ненависть, и возмущение и упрямство лучше равнодушия. Зло надо ненавидеть, несправедливостью возмущаться, а в упрямстве вообще нет ничего плохого.

Безусловность означает участие в вечном, в бытии, поэтому из нее и проистекают абсолютная надежность и доверие.

Не сказано, к чему доверие.

Безусловное решает, куда наконец движется жизнь человека, имеет ли она какой-либо вес или ничтожна.

А вот то, сочтёт человек свою жизнь полезной, ценной нужной или не сочтёт – это прямо зависит от внешних обстоятельств. И это касается не только альтруиста. Самый великий эгоист, любящий одиночество, будет скучать и тяготиться жизнью, если Бог не даст ему хороших умственных способностей.

безусловность действительно есть единственно в вере, исходя из которой безусловность осуществляется единственно ради веры, которая эту безусловность видит.

Веры во что?

Доказанной безусловностью как таковой может быть только сильная власть, фанатизм, дикость или безумие.

Очень похоже на абсолютную власть видящего галлюцинацию, в которой все желания исполняются.

Злом считаются непосредственные; и неограниченные увлечения и наклонности, чувственные побуждения к наслаждению и благам этого мира, к существованию как таковому; короче говоря, злой является такая человеческая жизнь, которая остается в обусловленном, и потому подобно жизни животного лишь скатывается в беспокойство постоянных изменений (удачных либо неудачных) и не является результатом решения

Абсолютно не согласен. Наоборот, зло – это стремление к саморазрушению, тяга к небытию и страдания. Зло – всё то, что приведёт к неудаче.

По сравнению с простыми слабостями, выражающимися в том, что человек поддается разнообразным наклонностям, собственно злом считается, прежде всего, такое превратное поведение, как понимал его Кант, когда я делаю добро только в том случае, если это не приносит мне никакого вреда или же не слишком дорого мне обходится; говоря абстрактно: когда безусловный характер морального требования хотя и полагается как желаемый, однако же в послушании закону добра это требование выполняется лишь в той мере, в какой при этом позволяется беспрепятственно удовлетворять чувственные потребности в счастье, — только при этом условии, а не безусловно хочу я быть добрым.

Зачем нужны эти хитросплетения? Добрый человек, по-моему, не будет удовлетворять свои чувственные потребности в счастье, если этим он доставит несчастье кому-нибудь другому. Неблагодарным же садистам он счастье не будет доставлять. Во всех остальных случаях он не отказывется от получения удовольствий, которые не принесут потом страданий ни ему, ни другим людям.

Эта кажущаяся доброта есть, так сказать, некоторая особенность определенных счастливых обстоятельств, при которых я могу обрести для себя эту роскошь — быть добрым. В случае конфликта между моральным требованием и интересами моего существования я, в зависимости от степени моего интереса, не признаваясь в том, готов, возможно, на любую подлость. Чтобы не умереть самому, я исполню приказ убить.

Это глупо. Неужели от старости и болезней умирать лучше, чем героически, например, погибнуть в бою за правое дело? Если бы каждую свободную минуту своей жизни данный человек тратил на изобретение эликсира бессмертия для себя – только тогда был бы уместен этот вопрос о ценности его жизни.

Злым считается прежде всего воля ко злу — это, значит воля к разрушению как таковому, влечение к мучению, к жестокости, к уничтожению, нигилистическая воля к гибели всего, что есть и что имеет ценность. Напротив, добрым является безусловное, которое выступает как любовь и тем самым как воля к действительности.

Зачем здесь новый термин “любовь”? По-моему, лучше сказать так: добро – это сострадание, добрый рад приносить радость другим (естественно, такую, за которую не придётся потом расплачиваться страданиями). Себя то зачем мучить? Зачем усложнять терминологию?

Добрый – тот, кто радуется, когда радует другого.

Злой – тот, кто не радуется, когда радует другого.

Если человек не хочет делать добрые дела, но принуждает себя их делать из чувства долга, и, принося радость другому, сам радости не испытывает при этом, то он злой по своей природе, но заставляет себя быть добрым.

По-моему, с такими формулировками будет гораздо легче.

Условием достижения всеобщего счастья станет тогда перевоспитание всех злых людей, превращение их из злых в добрых.

На первой ступени отношение добра и зла моральное: господство над непосредственными влечениями посредством воли, которая следует нравственным законам. Здесь, по словам Канта, долг противостоит наклонности.

Действительно, у Канта в таком случае все люди оказываются эгоистами или злыми людьми. Счастье оказывается недостижимым.

Любовь противостоит ненависти. Любовь побуждает бытие, ненависть — небытие.

Это не так. Хороший человек хочет не уничтожать, а перевоспитывать. Гневаясь, он гневается на самого себя, что бессилен перевоспитать другого. Если словом “любовь” мы назовём только холодное созерцание и изучение предмета, полное отсутствие желания менять любимый предмет – только в этом случае данное утверждение будет верно. Если же иметь в виду общепринятое понимание слова “любовь”, как поклонение, восхищение этим предметом, то будет абсолютно справедливо, что от любви до ненависти один шаг.

Поэтому Августин сказал: люби и делай то, что ты хочешь.

Правильно сказал!

Однако для нас, людей, это невозможно — жить, основываясь единственно только на любви, этой силе третьей ступени, — ибо мы постоянно соскальзываем вниз и приходим в замешательство. Поэтому нам не следует слепо и в любое мгновение полагаться на нашу любовь, но мы должны проливать на нее свет.

Это неправда. Ещё как возможно! Августин знал Библию лучше Ясперса. Каждый из добрых людей может стать Дитём Божьим, родиться свыше и перестать грешить, если разумом поймёт полезность соблюдения всех библейских заповедей. ( Для меня, к сожалению, не все заповеди ясны, например, мне непонятно, почему не следует бросать бисер перед свиньями, и почему не надо давать святыню псам).

Только безусловность добра способна наполнить пустые обязанности содержанием, очистить нравственные мотивы и нейтрализовать присущую ненависти волю к уничтожению.

А зачем нужна эта безусловность? Пусть каждый стремится к получению максимума удовольствий, пусть каждый стремится к счастью, и совместными усилиями люди помогают друг другу стать счастливыми, получать радость. Тогда и наступит всеобщее счастье. А уж злые люди пусть сами решают – или они сами добровольно будут заставлять себя быть добрыми и удерживать себя от зла, или же их накажут и заставят другие жить нравственно. Добро должно быть вознаграждено, а зло наказано – тогда и счастье всеобщее наступит.

Чем подлиннее свобода человека, тем более он уверен в Боге. Там, где я подлинно свободен, я уверен, что свободен не благодаря самому себе.

Чепуха! Я свободен потому, что нет тоталитарного режима. Если бы я родился рабом в рабовладельческом обществе или в гитлеровской Германии, то не был бы свободен. Свободой я обязан демократии и своей смелости, конечно.

Например, в теории рас человек постигается в плане характерных для него антропологических особенностей, в психоанализе — в плане человеческого бессознательного и его действия, в марксизме — как занимающееся производительным трудом живое существо, которое благодаря своей производительной деятельности приходит, с одной стороны, к обществу, а с другой — к господству над природой: и то и другое, как ошибочно предполагается, должно предстать в некоем завершенном образе. Однако все подобные пути познания постигают в человеке лишь нечто, в нем происходящее, но никогда — человека в целом. Эти научные теории, претендуя на абсолютное познание человека в целом — а все они стремились к этому, — потеряли из виду подлинного человека и довели до полного угасания сознание о человеке (в тех, кто в эти теории верит) и в конце концов саму человечность.

Вот уж неправда! Я, например, верю в марксизм. Но разве я потерял свою человечность? Нет, мне определённо кажется, что человечность потеряли такие вот наглые бездельники, которые только впустую болтают и никакой пользы не приносят, совсем не хотят думать над тем, как изменить этот мир, чтобы он стал хоть немного счастливее. Я просто убеждён, что марксизм прекрасен тем, что ставит своей задачей не только познать и объяснить мир, но и изменить его.

Но чем свободнее и решительнее чувствует себя человек, чем яснее его уверенность, тем яснее становится для него и трансценденция, благодаря которой он есть.

Действительно, в соблюдении своих нравственных принципов надо быть решительным и никогда от них не отступать. И за свободу свою бороться против всех врагов свободы!

У голоса Бога в качестве суждения над поступками человека нет иного выражения во времени, кроме как в этом суждении человека о своих чувствах, мотивах, действиях. В свободной и честной манере судящего самовосприятия, в самообвинении и самоподтверждении человек косвенно обретает суждение Бога, никогда не открывающееся ему окончательно и однозначно, но всегда остающееся двусмысленным.

Так человек-то под воздействием голоса совести кается в совершённых ошибках, кается в том, что ему не хватило знаний о предметах для того, чтобы сделать правильный выбор. Бессовестный злодей каяться никогда не будет, если его не накажут за совершённое злодейство. Злодей может сожалеть о сделанном злодействе только по одной причине: пришлось быть сурово наказанным извне. Добрый же человек, нечаянно обидевший другого, раскаивается в своей глупости, в недостаточности знаний, в неспособности предвидеть последствия своих действий. И речь здесь идёт не о нравственном, а об интеллектуальном росте доброго человека – в области нравственности он уже изначально совершенен, но от ошибок не может быть застрахован. Нельзя сказать, что в этом случае бездействие более нравственно, нежели риск.

На самом деле человек никогда не может быть доволен собой совершенно и окончательно; в суждении о себе он не может опираться на одного себя.

Конечно, человек никогда не может быть доволен уровнем своих знаний и уровнем своих умственных способностей, ибо для развития интеллекта нет границ, однако нравственный человек должен быть абсолютно доволен своей нравственностью. Проверить же свою нравственность он может следующим образом: если совершение доброго поступка не требует для него усилий, а является радостью для него – это означает его абсолютную нравственность; если же совершение доброго поступка не приносит ему удовольствия, а требует усилий для него, то он абсолютной нравственности не достиг.

При этом он чувствителен к суждениям людей, с которыми имеет дело.

Это не вполне корректное утверждение. Правильнее было бы сказать так: он надеется на то, что эти люди, с которым он имеет дело, обладают желательными для него свойствами, и если узнает, что это не так – огорчится, естественно.

Скорее, в каждой исторической ситуации руководство осуществляется благодаря непосредственному и не выводимому ниоткуда требованию — "надо сделать так"

Жаль, что так. Если бы гитлеровские солдаты задумались над тем, зачем слушаться своих командиров и вторгаться на чужую территорию – и войны бы не было. Но их приучили слушаться приказам (слову “надо”), не задумываясь.

Неправда! Если никто не может опровергнуть логически данное суждение - нет причины отказываться от признания его за абсолютную истину.

Вопреки всем этим силам человек, находясь перед лицом смерти, возможно, сумеет достичь того особого доверия, которое все же позволит ему умереть спокойно даже в самых исключительных, неясных и лишенных всякого смысла обстоятельствах.

Доверие к бытийной основе может выражаться как бескорыстная благодарность, как спокойствие, обретаемое в вере в бытие Бога.

Да уж. Не объясняется ли отсутствие страха перед смертью тем, что никакой я не атеист? С какой стати у меня возникает такое большое доверие к будущим учёным, что они воскресят меня из мёртвых, восстановят мой мозг?

Есть некоторая растерянность и беспомощность в том, чтобы доверительно ухватиться за законы и приказы авторитета.

Ясно, что вера в авторитеты бесполезна и даже вредна. Авторитетом должна быть только собственная совесть и собственное логическое мышление, а также знания, полученные в личном жизненном опыте.

Было бы напрасным усилием пытаться вывести более поздние ступени из более ранних, причем каждый раз скачок между ними обнаруживался бы только более явственно.

Я так не думаю.

Отказ от картины мира — это требование научной критики и предпосылка философского понимания бытия.

Ну, конечно, бездельникам и лентяям это очень даже понравится. Им Ясперс пытался услужить, по-моему, чтобы завоевать у них авторитет.

Ибо только совершенное знание может способствовать возникновению ощущения подлинного неведения.

Это вполне можно приложить к невозможности опровергнуть солипсизм. Очень удачно говорили философы Мах, Беркли, Гельмгольц. “Я не знаю, существуют ли кроме меня какие-то другие “я”. Существование чужих ощущений – есть только гипотеза”. Именно так с радостью истолкует слова Ясперса имеющий склонность к солипсизму шизик.

предметы — это только явления; что никакое познанное бытие не является бытием в себе и бытием в целом

Подобное я уже слышал. Ленин блестяще показал, что такие умозаключения приводят к солипсизму или же являются пустой болтовнёй. В этом я с Лениным абсолютно согласен.

Да ежу ясно, что текст Ясперса может быть интересным только для тех, кто сомневается в реальности внешнего мира. В противном случае он и смысла больше не имеет, по-моему. Но тот, кто сомневается в реальности внешнего мира, по-моему, вполне может увидеть между этих строчек даже голос Бога, который в зашифрованном виде лично тебя упрекает за то, что ты всё ещё цепляешься за свою веру в состоятельность реальности мира.

Я принужден к ответу в том случае, если мне противостоят высказывания неверия, которые звучат приблизительно так:

Первое: нет никакого Бога, так как имеется только мир и определенные правила такого события, как мир; мир есть Бог.

Второе: нет ничего безусловного, так как требования, которым я следую, когда-то возникли и изменяются. Они обусловлены привычкой, практикой, традицией, послушанием; все до бесконечности определяется соответствующими условиями.

Третье: существует совершенный человек, ибо человек может быть таким же удачно выведенным существом, как животное; его можно специально выращивать. Нет никакого принципиального несовершенства, никакой хрупкости и шаткости, лежащей в основании человеческого бытия. Он не промежуточное бытие (Zwischensein), но целостен и завершен. И хотя его существование, как и все в мире, преходяще, однако он сам является собственным основанием, самостоятелен и самодостаточен в своем мире.

Четвертое: нет никакого направляющего руководства со стороны Бога; это руководство — иллюзия и самообман. Человек обладает силой следовать самому себе, и он может полагаться на собственную силу.

Пятое: мир — это все, его реальность — единственная подлинная действительность. Поскольку нет никакой трансценденции, все в мире преходяще, однако сам мир абсолютен, никогда не исчезнет и не является каким-то неопределенным переходным бытием. В связи с такими высказываниями со стороны неверия у философии есть две задачи: постичь их происхождение и прояснить смысл истинности веры.

На самом деле правильно будет сказать так.

Первое: нет никакого Бога, так как имеется только мир и определенные правила такого события, как мир; неизменные правила мира есть Бог.

Второе: нет ничего безусловного. Каждое явление имеет внешнюю причину. Однако существует свод неизменных нравственных заповедей, обязательное следование которым необходимо и достаточно для того, чтобы все люди на Земле достигли максимально возможного счастья.

Третье: существует нравственно совершенный человек, ибо человек может быть таким же удачно выведенным существом, как животное; его можно специально выращивать. Он, конечно, может неограниченно интеллектуально развиваться после того, как достигнет нравственного совершенства. И хотя его существование, как и все в мире, преходяще до тех пор, пока он не изобрёл химические вещества, препятствующие старению и препятствующие снижению с возрастом умственных способностей, однако он сам является собственным основанием, самостоятелен и самодостаточен в своем мире.

Четвертое: До тех пор, пока человек не научится разумно планировать условия воспитания для своих детей, до тех пор, пока случайность и хаос не будут упорядочены человеческим разумом, внешние воздействия будут порождать в его плоти греховные страсти и похоти, затмевающие разум, и ему, возможно, придётся совершать над собой волевые усилия и страдать. Человек обладает силой следовать самому себе, и он может, если захочет, полагаться на собственную силу. Долг человека и состоит в этом: он должен верить в собственные силы и способности, чтобы достичь успеха в собственном интеллектуальном развитии.

Пятое: мир — это все, его реальность — единственная подлинная действительность. Неизменными и вечными являются законы физики. Законы физики – это Бог. Все в мире преходяще, всё движется и изменяется кроме законов физики, однако сам мир никогда не исчезнет и не является каким-то неопределенным переходным бытием.

Так что и здесь Ясперс хитроумно протащил ложь вместе с правдой.

Таково притязание человека: ему должно быть ясно, о чем он думает, чего хочет и что делает. Он хочет мыслить сам. С помощью рассудка человек хочет как можно более доказательно постичь, что является истинным.

И правильно делает! Молодец такой человек, не бездельник!

В борьбе против просвещения говорят: оно разрушает традицию, на которой покоится вся жизнь; оно порывает с верой и ведет к нигилизму; оно дает каждому человеку свободу, понимаемую как произвол, и поэтому становится исходным пунктом беспорядка и анархии; оно делает людей несчастными, потому что лишает их почвы.

Нужна только вера в существование чужих ощущений и вера в реальность мира и его законов, традиция считать окружающее явью, а не сном. Других полезных традиций у нас в России сейчас я не нахожу. В Северной Корее и на Кубе, по-моему, полезные традиции существуют: почитание своих благородных вождей – Ким Ер Сена, Ким чем Ира и Фиделя Кастро.

Ложному просвещению не хватает понимания исключений и авторитета, на которые должна ориентироваться любая человеческая жизнь.

Совсем не нужна никакая вера в авторитет! О любом человеке, например, о том же Ким Ер Сене, можно составить своё собственное суждение по его текстам, мемуарам, например.

Короче говоря, оно хочет, чтобы человек утвердился, опираясь лишь на самого себя, т. е. чтобы он достиг всего истинного и существенного для себя посредством проницательности собственного рассудка. Оно хочет только знать и не хочет верить.

Верить нужно только в ложность солипсизма. Всё остальное следует подвергать сомнению и анализу.

Главный момент просвещения это наука, и притом такая, которая является беспредпосылочной, которая в своем вопрошании и поиске не ограничена никакими ранее установленными целями и истинами, которая находится вне нравственных ограничений, направленных, например, из требований гуманности против экспериментов на человеке

Конечно, эксперименты на человеке недопустимы и негуманны. Я с самого начала понял то, что Ясперс – абсолютно безнравственный человек! Одобрить эксперименты на человеке – это фашизм! Но шизофреник, читающий текст Ясперса, и в этом отрывке усмотрит указание на то, что его “я” - единственное во Вселенной, и он может ставить эксперименты над любым человеком, заманить доверчивого ребёнка в лес, привязать к дереву и резать его ножом, наблюдая за его реакцией на действие раздражителя-ножа, ведь внешний мир – не реален, и все другие люди вокруг только снятся ему и не способны испытывать боль.

“Широкий размах разума – выступить против традиционной веры в существование чужих ощущений,” - думает шизофреник, читая текст Ясперса.

После того как человек отбрасывает веру, он полностью отдается рассудочному мышлению, от которого ошибочно ожидает достоверности во всем, что играет в жизни решающую роль. Но поскольку мышление этой достоверности обеспечить не может, подобное притязание может быть исполнено только посредством обмана, т. е. когда нечто конечное и потому определенное — один раз одно, другой раз другое и так до бесконечности — абсолютизируется до Целого

Опять ставится в упрёк рассудочному мышлению то, что оно не может опровергнуть солипсизм после того, как отброшена вера в ложность солипсизма!

Невозможно добиться веры рационально ни посредством науки, ни посредством философии.

О какой вере идёт речь – автор хитроумно умалчивает, чтобы нормальные люди не обратили на это внимание, а шизофреник усмотрел в этом голос, обращающийся к нему – центру мироздания.

Однако невозможно защититься от неверия, пытаясь прямо преодолеть его. Защититься от неверия можно, только отражая ложные притязания со стороны мнимого знания и ложные рационализированные притязания со стороны веры.

Это вера в чудеса нужна, - истолкует шизофреник.